Дания, Дания... не были мы в Дании.
Зависть.
Как смеет он быть так счастлив, когда я страдаю? Как смеет быть так безмятежен, когда в смятении душа моя?
Ревность.
Женщины предпочитают его. Удостоив меня в лучшем случае снисходительным взглядом, бросаются к нему, их страсть неудержима. А он нехотя позволяет обожать себя, пресыщенная сволочь!
И я сделал это.
Он спал, и покой его был полон... хрен там гордого доверия. Презрения. К миру вообще и ко мне в частности.
Яд стоял на окне. 
Медленно. Чтобы не ощутил. Чтобы не проснулся. Не помешал. Не посмотрел в глаза.
Я протянул руку. Я взял ее.
Поднес к беззащитному открытому уху. И сдавил.
И хлынула струя отравы, уничтожая там все живое.
Он вскинулся. Он хотел защититься - но было поздно. И я успел сбежать.

Но ведь завтра он спать не будет. А повторить будет надо.

Сизиф таскал камень. Данаиды грузили воду в бочку без дна. Танталу не давали жрать.

Я в прошлой жизни был Клавдием.