October 4th, 2010

Котище

На чем цилиндр?

Еще до всякого Шаова черноусый в жакетке восклицал, захлебываясь: "А Модест-то Мусоргский! Бог ты мой, а Модест-то Мусоргский!"

А далее рисует картину:

"И вот они сидят - Николай Римский-Корсаков в креслах сидит, закинув ногу за ногу, с цилиндром на отлете. А напротив него - Модест Мусоргский, весь томный, весь небритый, - пригнувшись на лавочке, потеет и пишет ноты. Модест на лавочке похмелиться хочет: что ему ноты! А Николай Римский-Корсаков с цилиндром на отлете похмелиться не дает".

Но не о Модесте речь, дай ему Господь избавление от похмелья. И даже не о великой поэме. А о картинке.

Смотрится, конечно. Именно "в креслах", именно "с цилиндром на отлете". Девятнадцатый век, салон/гостиная в присутствии или отсутствии рекамье/простодам.
Но вспомнил я эту фразу в разговоре с умным человеком, и объяснили мне, что этого быть не может. Любой нормальный человек оставил бы цилиндр в прихожей, а поперся бы он в салон-гостиную, лакей за ним побежал бы и почтительно сей парадный головной убор из рук бы принял.
Залепетал я что-то про летнюю террасу да про кресла плетеные, но посмотрел на меня мой собеседник с жалостью, и понял я неуместность своих возражений - как неуместен парадный цилиндр на домашней террасе.

И все-таки: может, знает кто, читатели мои любезные, действительно ли невозможно было человеку найти обстоятельства, при которых сидеть "в креслах", но "с цилиндром на отлете"? С автора поэмы вполне станется самому такую картину сочинить (флигель-мезонин-мансарда-антресоли-чердак), но с чего ж тогда так картинка в масть попадает? Аж иногда кажется мне, что видал я в книжке с картинками портрет элегантного господина в светлом фраке и, блин, в креслах. И - да, на отлете держит он этот самый цилиндр.

Мог ли быть такой портрет, или это ложная память, как резонно полагает капрал Гаал?