May 6th, 2016

Котище

Мостовое

- К ней камеристка приставлена, - пояснил Коровьев, - и тридцать лет
кладет ей на ночь на столик носовой платок. Как она проснется, так он уже
тут. Она уж и сжигала его в печи и топила его в реке, но ничего не
помогает.

Очень неудачное  место они выбрали. На любой улице - дом можно снести; нет - так обнести забором, тротуар перегородить, подходы перекопать, начать укладывать трубы года на три - а вот на мосту не сделать ничего. Каждый раз, когда натыкаюсь в сети на видео, где "Гормост" (или люди в спецовках с надписью "Гормост") выполняет несвойственные этой организации функции, так приходит мысль о тщете усилий человеческих. Но а что можно сделать? Разогнать людей, поломать цветы, порвать плакаты? Придут, принесут, напишут снова. Сажать тех, кто это делает? Вроде бы не за что, да и не оказалось бы лекарство хуже самой болезни. Обнести стеной это место? Так она сама памятником станет, стена. Еще и плакат рядом повесят со стрелкой. "В двадцати метрах отсюда был..." ну, и так далее. Ментов поставить, чтобы людей не пускать? Отличный выйдет почетный караул.
Нет, конечно, полковник, даже ежели с префиксом "под" - это вам не Фрида какая-нибудь; там рудименты совести выжжены напалмом, и все теперь ему божья роса, на платочек на балах жаловаться не будет.
И все-таки неаккуратно. Неподконтрольно оно как-то получается. А этого они, под наши полковники, не любят. Они с позапрошлого века и даже раньше живут двумя глаголами: "Тащить" и "Не пущать". "Тащить" они, впрочем, переосмыслили полностью, и в прежнем смысле сие действие если и производят, то чисто формально. А вот "не пущать" осталось прежним, даже усилилось и приобрело новое практическое значение: чтоб не мешали "тащить".
"Самодеятельность" для них бранное слово, на самом деле - даже хуже "демократии". И вот на тебе - самодеятельность, да еще состоящая в невосхищении начальством, и не пресечь никак. Разве что Собянину поручить весь мост замостить плиткой, так и то она у него кончилась.
Но кто ж мог такую недоработку предвидеть?
Котище

Между делом

Вспомнился мне тут Тик Феску по кличке Вепрь, стальной стержень, о который сломали зубы столько прокуратур, комендатур, чрезвычаек и контрразведок (это перечисление уже не оттуда, хотя и верное). Из старого, довоенного еще подполья. Совершенно естественно воспринимается, что бунтарь остался бунтарем и при новом режиме, который наверняка пожестче старого.
Но если вдуматься, возникает один вопрос. У  авторов нигде прямо не сказано, но можно заключить, что уровень интеллекта и образования, как и склонность к бунту, никак не коррелируют с устойчивостью к пропагандистскому излучению. Тогда напрашивается вывод, что среди революционеров выродок был такой же белой вороной, как среди воров.
Вепрю пришлось увидеть, как его товарищи по борьбе покрываются носорожьей шкурой и орут крымнаш "Славу отцам" два раза в день. А его они объявили национал-предателем и хонтийским агентом, пандейскими денюшками тоже не брезгующим.
Наверное, это было сравнимо с отпиливанием руки в старой доброй довоенной охранке.
С другой стороны, ему, как всякому сказочному герою, было легче: он точно знал причины этого превращения и знал, как эти причины уничтожить - хоть это и адски трудно.