old_greeb (old_greeb) wrote,
old_greeb
old_greeb

Category:

Анатоль Франс

Вот в связи с этим вот постом lenagr вспомнилась  мне новелла Анатоля Франса "Пасха, или освобождение". Никто никогда не подводил меня к христианству ближе, чем этот католический атеист вот этой суховатой новеллой. В сети найти текст не удалось, поэтому не поленился ввести (там немного). Цитат приводить не буду, новелла - под катом. Пришлось разделить .

Пасха, или освобождение

Перевод Ю. Б. Корнеева

Жил в те времена человек, который называл себя братцем Жаном и ходил по городам и селам. Он проповедовал на перекрестках в часы, когда ремесленники, выходя из мастерской, видят, как удлиняются их синеватые тени в золотых лучах заката. Он говорил с женщинами и детьми, стоящими у дверей домов, обвитых диким виноградом. В своих бесхитростных речах он только повторял слова евангелия, не прибавляя к ним толкований, придуманных учеными, и потому эти слова казались новыми и опасными. Уже не раз прославленный богослов доминиканец Брутто указывал на их предосудительную вольность господину епископу Рабану Лингельбахскому. Но господин епископ, хоть он и стремился очистить свое епископство и лен от всяческих плевел, сначала не удостоил внимания благочестивый донос фра Брутто, потому что его отвлекали иные заботы: он должен был защищать престольный город и окрестные земли от своего соперника герцога Адемара Роттенхаммерского. Дело в том, что Рабан Лингельбахский получил свое епископство от одного из двух пап, правивших тогда единой и святой католической церковью. Но антипапа пожаловал то же епископство герцогу Адемару Роттенхаммерскому, который, намереваясь вступить во владение им, явился туда в сопровождении капитана Федериго с тысячью восемьюстами наемных солдат и сжег тридцать деревень в подтверждение своих духовных и светских прав. Господин епископ Рабан отлучил от церкви господина епископа Адемара, капитана Федериго и тысячу восемьсот его солдат, третью часть которых составляли турки. Мало того: с помощью шестисот швейцарцев он принялся отважно оборонять свой город. Он приказал спешно возвести на стенах вышки, с которых на осаждающих, когда они карабкались по стенам, лились потоки раскаленной смолы. Самолично надев шлем и латы, он предпринимал смелые вылазки. Однако ему не удалось помешать врагам соорудить под самой стеной деревянную осадную башню, к которой большой печатью из красного воска они прикрепили буллу, в свою очередь отлучавшую Рабана от церкви. Эта башня была так высока, что господствовала над городскими укреплениями. Но в первый воскресный день после Крещенья стрела арбалетчика угодила в глаз капитану Федериго, который забрался на самый верх этого отменного сооружения, чтобы заглянуть оттуда в город. Капитан Федериго умер от раны, к великому огорчению своих солдат, которые никому, кроме него, не доверяли. Они сняли осаду и отступили с такой быстротой, что герцог-епископ Адемар Роттенхаммерский еле поспевал за ними на старом отнятом у крестьян муле. Теперь господин епископ Рабан Лингельхаммерский был избавлен от врагов. Желая возблагодарить Бога, он устроил пышный крестный ход. Но фра Брутто сказал ему:

– Господь попустил, чтобы на вас ополчились столь многие треволнения за то, что вы не пресекали ересь и вольномыслие.

Вот почему епископ Рабан призвал братца Жана к себе на суд. Люди думали, что несчастный ужаснется и скроется в лесах. Но, когда наступил назначенный час, он вошел в зал суда. Голова его была непокрыта, волосы космами падали на иссохшие щеки. Зрачки его запавших глаз сверкали, как цветы в расселинах скал. На нем был саван, подпоясанный пеньковой веревкой. Ноги его были босы.

Господин епископ Рабан Лингельбахский сказал ему:

– Братец Жан, мне донесли о твоих дерзостных речах. Приказываю тебе: отвечай на мои вопросы. Что говоришь ты в городе и в деревнях мужчинам и женщинам, которыми я правлю?

И монах, скрестив руки на груди, ответил:

– Рабан, я говорю им, что ты – человекоубийца, прелюбодей и бесноватый.

Услышав эти слова, господин епископ рассмеялся так звонко, что показалось, будто в зал капитула дождем посыпались просяные зерна. Затем он спросил братца Жана, не говорит ли тот что-нибудь еще. И братец Жан ответил:

– Я говорю им: «Любите друг друга. Не презирайте ни Рабана, ни Мантеллу – и вы уподобитесь Тому, Кто спас Магдалину и не отринул распятого разбойника».

Господину епископу было известно, что Мантелла славится по всему городу бедностью и дурной жизнью. Поэтому он решил, что братец Жан безумен.

– На первый раз – довольно! – воскликнул он. – Иди с миром. Но если снова примешься за свое, я прикажу тебя повесить.


Окончание здесь
Tags: Стружкинские чтения, буквы помню
Subscribe

  • Перечитывая

    Лет девять назад ссылался на этот прогноз двойного тезки - однофамильца, но не откажу себе в удовольствии повторить. Астрология такая астрология)…

  • Центончег

    Жж подкидывает старые записи, и там в одной из них гениальнейший двухстрочечный центон, придуманный не менее гениальнейшей…

  • Самолюбования псто

    Старый пост, жж нынче подсовывает. "Само" не в смысле собой, а вот какие люди ко мне приходили! Какие повороты мысли в комментах!

Comments for this post were disabled by the author