Category: история

Category was added automatically. Read all entries about "история".

Котище

Хелп киношный

Вот тут у авторши сказано про чаплинские "Огни рампы"

Released in October 1952, the film was a vehicle for an aged and doubled Charlie Chaplin...
Переводчица моя пишет:
Фильм, вышедший на экраны в октябре 1952 года, был снят, чтобы вернуть зрительскую любовь постаревшему и уже не справлявшемуся без дублера Чарли Чаплину...

Я что-то не помню там сцен, где Чаплину нужен был бы дублер, да и вообще как-то ничего раньше об этом не слышал и ничего не нашел. Каких-либо иных подходящих значений глагола to double тоже не видел. Заранее спасибо, если кто чего подскажет.
Котище

За хелпом

Контекст:
Мишель Дин написала сборник биографий некоторых выдающихся женщин. В главе, посвященной Мэри Маккарти, описывается случай, как Маккарти с соавторшей писали "рецензии на рецензентов" - в течение нескольких больших выпусков драконили американскую книжную критику. Реакция на это была более или менее ожидаемая, в частности:

Franklin P. Adams, who’d been one of Parker’s early fans, complained, “The girls remind us of what Old Hen Strauss used to say of some man whose name we forget: ‘He’s the most even-tempered man in Chicago; always mad.’”

Здесь все понятно, кроме того, кто эта "Старая Курица Страус (Штраус?)". Гугл при поиске "Old Hen Strauss" выдает две ссылки: одна на книжку Дин, другая - на Oakland Tribune за 17 декабря 1935 - то есть, видимо, на этого самого Адамса. Поиск по его фразе приводит туда же.

Parker - Дороти Паркер, одна из героинь книги. О ней речь шла в предыдущих главах. Вряд ли Адамс имел в виду ее, хотя тогда непонятно, зачем о ней в тексте вспоминать.

Any ideas?
Котище

Сценические термины

Первый пункт из райдера Гудини, 1900 год:

Open and close in full stage (palace.)

Это как-то относится к типу сцены? или open and close - имеется в виду начало и конец представления? Тогда при чем тут palace? Гугл выдает кучу рекламы от фирмы Full Stage Production или ссылки на тот же самый райдер.

Если у кого есть идеи - спасибо заранее.

ПС. Дальше еще веселее. Среди реквизита так скромно просят:


Two small occasional tables (gold if possible, and 4 gold chairs) and 18 Bent-wood Chairs

Вряд ли это стол из чистого золота, но что это за штука - пока не нашел.
Котище

Продолжение камингаута

Знакомство с muchacho'м по имени Nikolái Sájarov мне даром не прошло (как тетушке - манимаска с Аракчеевым), только последствия позже сказались, лет через пятьдесят. Запал на игрушку по имени Дуолинго и стал читать и писать испанские буквы. Сначала просто по приколу, а потом вдруг случайно обнаружил, что в книжках в отдельных фразах понимаю отдельные слова. Совершенно обнаглев и вооружившись мультитраном, попытался перевести понравившийся мне очень короткий рассказик. Попытка под катом. Параллельно  приведен оригинал, дабы степень наглости мог оценить непредубежденный наблюдатель. Очень надеюсь, что никто из ибероязычных френдов от меня не отпишется; обещаю подобных попыток не повторять.

[Рассказик]
Хуан Валера
Куколка
Juan Valera
La Muñequita
Давным-давно, в одном большом городе, столице королевства, название которого знать не обязательно, жила себе бедная и честная вдова, и была у нее дочь пятнадцати весен от роду, прекрасная, как солнце, и кроткая, как голубка. Hace ya siglos que en una gran ciudad, capital de un reino, cuyo nombre no importa saber, vivía una pobre y honrada viuda que tenía una hija de quince abriles, hermosa como un sol y cándida como una paloma.
Образцовая мать смотрелась в нее  как в зеркало, и в невинности и красоте дочери видела немыслимую драгоценность, которую не променяла бы на все сокровища мира. La excelente madre se miraba en ella como en un espejo, y en su inocencia y beldad juzgaba poseer una joya riquísima que no hubiera trocado por todos los tesoros del mundo.
Многие кавалеры, молодые и безнравственные, видя нужду, в которой пребывали эти женщины, едва-едва пряжей зарабатывавшие себе на пропитание, имели дерзость обращаться к матери с корыстными и непристойными предложениями относительно ее красавицы-дочери, но таковые всегда отвергались с той спокойной стойкостью, которая обескураживает и заставляет отступить в тысячу раз сильнее, чем преувеличенное бурное возмущение. Muchos caballeros, jóvenes y libertinos, viendo a estas dos mujeres tan menesterosas, que apenas ganaban hilando para alimentarse, tuvieron la audacia de hacer interesadas e indignas proposiciones a la madre sobre su hermosa niña; pero ésta las rechazó siempre con aquella reposada entereza que convence y retrae mil veces más que una exagerada y vehemente indignación.
Поэтому к девушке никто не осмеливался обратиться с какими-либо дерзкими мыслями. Ее кротость и ангельская ее невинность держали в рамках самых бесстыжих и бессердечных. К тому же добрая вдова Аргусом следила за ней. Lo que es a la muchacha nadie se atrevía a decir los que suelen llamarse con razón atrevidos pensamientos. Su candor y su inocencia angelical tenían a raya a los más insolentes y desalmados. La buena viuda además estaba siempre hecha un Argos, velando sobre ella.
И вышло так, что слава о редчайших и высочайших достоинствах девушки достигла ушей короля, каковой король, юноша увлекающийся и страстный, пожелал ее увидеть и, осуществив это, влюбился до безумия. Согласно своему обычаю, его величество прибег к помощи первого камергера или придворного, человека весьма верного, скрытного и вкрадчивого, дабы тот послужил посредником в переговорах и устранил препятствия; но все умения  сего опытного гонца и все горы денег, которые он сулил вдове и ее дочери, разбились о неслыханную добродетель обеих, оказавшуюся несокрушимей скалы. Окончательная сентенция, положившая конец этим важным переговорам, была сформулирована достойной вдовой в следующий терминах: «Если Его Величество пожелает посетить мой дом в сопровождении священника, то двери откроются для него в любую минуту; и для дочери моей будет большой честью стать королевой, его супругой. Но если Его Величество рассчитывает добиться какой-либо иной цели, то он весьма и весьма заблуждается». Aconteció, pues, que la fama de las rarísimas y altas calidades de la muchacha llegó a oídos del rey, el cual, como mozo y apasionado, quiso verla, y, habiéndola visto, se enamoró locamente. Su majestad se valió, según costumbre, de su primer chambelán o gentilhombre, persona muy discreta, sigilosa e insinuante, para que interviniese en este negocio y allanase obstáculos; pero toda la habilidad de aquel experimentado paraninfo y todo el mar de dinero en que prometía hacer nadar a la viuda y a su hija fueron a estrellarse contra la inaudita virtud de ambas, más firme que una roca. El ultimátum con que se terminaron tan importantes negociaciones estaba concebido y expresado en estos términos por la buena de la viuda: «Si S. M. quiere venir a mi casa con el cura, que venga cuando guste; mi hija tendrá a mucha honra ser la reina, su esposa; pero si S. M. piensa que ha de lograr algo de otra suerte, se equivoca muy mucho.»
В эпоху добродетельной строгости, если уж не строгой добродетели, в эпоху демократических настроений такая отповедь была бы встречена аплодисментами; но по тем временам она настолько противоречила обычаям, и так сильны были тогда аристократический дух и подчинение высшим в социальной иерархии, что король, придворные, дамы и весь свет, дабы не возмущаться высокомерием вдовы и ее дочери, решили поднять их на смех и объявить дурочками, называя кичливыми нищебродками, голоштанными королевами, счастья своего не понимающими, и прочими подобного рода титулами. Бедняжки не могли за порог высунуться без того, чтобы не напороться на свист и улюлюканье. Когда они бывали у мессы по воскресеньям, кумушки говорили им вслед: En una época de severas virtudes, ya que no de virtudes severas, de sentimientos democráticos, aquella contestación hubiera sido aplaudida; mas entonces había tal corrupción en las costumbres y era tal el espíritu aristocrático y de subordinación a las altas jerarquías sociales, que el rey, los cortesanos, las damas y pueblo todo, para no indignarse de los humos de la viuda y de su hija, determinaron reírse y declararlas tonti— locas, llamándolas las cogotudas hambrientas, las reinas andrajosas, las pereciendo por su gusto y otros dictados y títulos de escarnio. No podían las tristes tocar siquiera el ándito de la casa en que vivían sin verse poco menos que silbadas y abochornadas. Cuando iban a misa los domingos, decían las comadres al verlas pasar:
– Вон, королева пошла. Смотрите, какая важная и какая наглая. Как у нее получается так надуваться с пустым брюхом?
Этими и другими подобными фразами они шпыняли девушку и доводили ее до слез, а она была кротче благословенного хлеба и не умела распускать язык и огрызаться так, как наглецы заслуживали.
– Ahí va la reina; miren qué majestad y qué entono. ¿Cómo puede ir tan tiesa con el estómago vacío?
Con lo cual y con otras frases del mismo género apuraban y hacían llorar a la chica, que era más bendita que el pan, y que no sabía soltar la lengua y contestarles su merecido.
Терпеливы и беззлобны были и мать, и дочь, и во все время этого испытания никогда не ожесточались в ответ на такое обращение, равно как не сожалели, что упустили такую возможность разбогатеть. Ella y su madre tenían una paciencia y una dulzura a toda prueba y nunca se exacerbaban con los malos tratamientos, ni se arrepentían de haber despreciado tan buena ocasión de hacerse ricas.
Девушка, мало того что  была терпелива и прощала обиды, еще питала невероятную любовь ко всему на свете, и ее забота распространялась равным образом и на неодушевленные или кажущиеся неодушевленными сущности. Она любила цветы, деревья, звезды, облака и прочую природу вплоть до речных камешков. Никому не причиняла она вреда, не попытавшись всеми силами этого избежать. Но это не улучшало, а ухудшало ее участь. Лишившись заказчиков на пряжу, она должна была ради пропитания работать в поле в обществе матери, где – на сборе оливок, на жатве колосьев, на еще более суровых работах, подставляя нежное белое лицо обжигающим лучам солнца, набивая мозоли на белых тонких руках, – печалилась она душой, слыша, как ее продолжают в насмешку называть королевой. La muchacha, no contenta con ser sufrida y perdonar las injurias, era en extremo amorosa para con todos. A los mismos seres inanimados o al parecer inanimados se extendía su caridad. Amaba las flores, los árboles, las estrellas, las nubes y hasta las chinitas del río. A nadie le hacía daño, antes procuraba hacer todo el bien posible. Mas esto no mejoraba, sino empeoraba su suerte. No teniendo ya quién le diese qué hilar para mantenerse, tuvo que ir a trabajar al campo en compañía de su madre, donde ora cogiendo aceitunas, ora espigando, ora en otras más recias faenas, se tostaba su linda cara con los rayos del sol, se encallecían sus blancas y delicadas manos y se entristecía su alma, oyendo que de continuo la llamaban por mofa la reina.
Как-то раз злосчастная девица, пропалывая поле, копнула землю и вытащила мотыгой куколку, очень старую,  изувеченную, грязную и догола раздетую. Но вместо того, чтобы отбросить с отвращением эти жалкие останки, девушка посмотрела на куклу с глубочайшим сочувствием, взяла на руки и с тысячью нежностей понесла к себе домой. Там она ее вымыла и с великой тщательностью причесала, зашила или залечила разрывы или раны в различных местах крошечного тельца, и кукла стала как новая. И наконец, из лохмотьев самых чистых и ярких, которые удалось найти, она сшила кукле платье если не элегантное, то опрятное и ладное. Un día, esta infeliz, que estaba escardando en una haza, sacó de la tierra, al revolverla con el almocafre, una muñequita muy vieja, estropeada, sucia y desnuda; pero, en vez de despreciar a la muñequita y apartarla de sí con asco, la miró con la más tierna compasión la tomó en sus brazos, la hizo mil cariños y se la llevó a su casa. Allí la lavó y la peinó con el mayor esmero, la cosió o curó las roturas o heridas que tenía en diferentes partes de su pequeño cuerpo y la dejó como nueva. Con los harapos más limpios y vistosos que pudo hallar a mano le hizo, por último, un vestido si no elegante, aseado y garbosito.
Столь облагороженная кукла стала почти красивой, и говорилось в предании, что она благодарно улыбалась своей хозяйке, а та очень ее любила, обнимала и укладывала с собой спать. La muñeca casi estaba bonita con sus recientes adornos y se diría que sonreía agradecida a su señora, la cual seguía queriéndola mucho, abrazándola y hasta acostándola consigo en la misma cama.
Оживленная многократными и необычайными знаками внимания, которые щедрой рукой раздавала ей хозяйка, кукла перестала дичиться, и ночами, очень застенчиво и когда вдова спала (потому что ночевала вдова в одной комнате с дочерью), заговорила и стала вести с девушкой самые что ни на есть милые и невинные беседы. Animada la muñeca con los repetidos y extraordinarios favores que le prodigaba su ama, acabó de perder la cortedad, y por las noches, con mucho recato y cuando la viuda estaba durmiendo (porque la viuda dormía en el mismo cuarto que su hija), rompía a hablar y tenía con la muchacha las más agradables e inocentes conversaciones.
Иногда кукла просила что-нибудь поесть, и девушка разыскивала для нее лучшее, что было в доме. La muñeca pedía a veces algo de comer, y la muchacha buscaba para ella lo mejorcito que había en la casa.
Бесспорно, что во всем этом была приличная толика сверхъестественного, но для простодушия девушки – единственной, кто об этом знал, – сверхъестественное не отличалось от естественного, поскольку не пробуждало в ее духе ни испуга, ни отстранения. Es innegable que todo esto tenía bastante de sobrenatural; mas para la candidez de la chica, única persona que lo sabía, lo natural y lo sobrenatural eran una misma cosa, que no despertaba en su espíritu ni sobresalto ni extrañeza.
К счастью, вдова, ее мать, которая много больше знала о делах мирских, как-то ночью осталась бодрствовать и услышала с изумлением и восторгом, что кукла говорит. Обоснованно предположив, что сие должно быть работой дьявола, вдова решительно вознамерилась подвергнуть куклу сожжению, как только рассветет. Por dicha, la viuda, su madre, que sabía mucho más de las cosas del mundo, se quedó desvelada una noche, oyendo con asombro y admiración que hablaba la muñeca y, conjeturando que debía ser obra del diablo, determinó pegarla fuego en cuanto amaneciese.
Она несомненно реализовала бы этот жестокий план, если бы дочь со слезами и мольбами ее не отговорила. Тем не менее девушке не удалось убедить мать оставить куклу в доме. Вдова не простила ее полностью, только заменила смертную казнь,  полагавшуюся в принципе, на вечное изгнание. La viuda hubiera indudablemente realizado tan cruel proyecto si su hija, con lágrimas y ruegos, no la hubiese disuadido. La muchacha no consiguió, sin embargo, quedarse con la muñeca en casa. La viuda no la había perdonado del todo, sólo había conmutado la pena de muerte, que en un principio impuso, en la de destierro perpetuo.
Кукла, следовательно, ушла в изгнание и оказалась в доме одной кузины нашей героини, каковой девушка доверилась, умоляя ее заботиться о кукле, разговаривать с ней и давать ей еду. Кузина обещала так и поступить – в основном потому, что истинная хозяйка не оставила присмотра и время от времени приходила навестить куклу, живущую в новом доме. Но тут возымело место событие если не совсем неожиданное, то слегка необычное. La muñeca salió, pues, desterrada y fue a parar a casa de una primita de nuestra heroína, a quien ésta se la confió, rogándole que la cuidase mucho, que hablase con ella y que la diese de comer. La primita prometió hacerlo así, mas no por eso dejó de estar a la mira su verdadera dueña, que iba, de vez en cuando, a visitar a la muñeca que estaba en la nueva casa, cuando tuvo lugar un suceso, si no del todo inesperado, un poco extraordinario.
Уже было известно, что кукла ест – что не перестало быть весьма необычайным для куклы поведением, – но никто почему-то не учитывал последствий, которые могли произойти из упомянутого факта. Однажды ночью кукла, оставленная с кузиной, попросила ясным отчетливым голосом о том, о чем не всегда просят маленькие дети, хотя привычка об этом просить вознаграждается и поощряется. Кукла сделала то, о чем просила, там, где кузина сочла это наиболее удобным, но кузина изумилась, увидев, что в произведенном куклой есть довольно крупные зернышки чистейшего золота. Ya se sabía que la muñeca se alimentaba, lo cual no deja de ser singularísimo en una muñeca; pero no se sabían las consecuencias que pudieran derivarse de la prima, pidió, con voz clara e inteligible, lo que no siempre piden los niños pequeñuelos y lo que tanto se agradece y celebra que tomen la costumbre de pedir. Hizo, en efecto, lo que pedía, donde a la prima le pareció más conveniente que lo hiciera, y ésta se quedó pasmada cuando advirtió que era oro purísimo en no muy menudos granos lo que la muñeca acababa de hacer.
На следующее утро новость узнала мать кузины, увидела золото, загорелась жадностью и решила не говорить родственникам ни о чем из случившегося, а воспользоваться этим чудесным свойством куклы и стать могущественной. С этой целью она пошла на рынок, купила лучшего из всего, что предназначено для еды, и как следует накормила свою волшебную гостью. В ту же ночь она не оставила куклу спать с дочерью, а уложила ее с собой, украсив кровать богатым штофным покрывалом, которое вывешивалось на балконе в дни крестного хода, а также тонкими простынями с оборочками. A la mañana siguiente supo la novedad la madre de la prima, vio el oro, se inflamó su codicia y determinó no decir a sus parientes nada de lo acontecido, aprovechándose de la excelente propiedad de la muñequita para hacerse poderosa. Con este propósito fue al mercado, compró de las mejores cosas que había de comer y atracó de lo lindo a su encantada huéspeda. Aquella noche no le dejó dormir con su hija, sino que la acostó consigo, adornando la cama con una rica colcha de damasco que ponía en el balcón los días de procesión y con sábanas finas de farfalaes bordados.
Посреди ночи куколка попросилась сделать то же, что и в прошлую ночь. Женщина, с нетерпением ожидавшая золота и оставившая свечу гореть, чтобы увидеть его, ответила: «Вот сюда, моя милая», и едва успела договорить, как кукла начала это делать весьма обильно. A media noche pidió la muñequita lo que había pedido la noche anterior. La mujer, que esperaba el oro con impaciencia y que para verlo había dejado el candil encendido, le contestó: «Hazlo ahí, mis amores», y no bien lo dijo, la muñequita empezó a hacerlo en gran abundancia.
Но каков был гнев этой алчной женщины, когда она увидела, разглядела и понюхала вместо ожидаемой материи нечто совершенно иное и с неприятным запахом? В ярости она ухватила куколку за ногу и стала колотить ею о стены. Наконец, распахнув окно своей спальни, вышвырнула ее с такой фантастической силой, что бедная куколка летела по воздуху более трех или даже четырех минут и наконец плюхнулась всем своим избитым тельцем на скотный двор королевского дворца. Pero, ¿cuál no sería la ira de aquella avarienta mujer, cuando notó, vio y olió, en vez de la materia que esperaba, otra del todo diversa y desagradable al olfato? En su furor, agarró por una pierna a la muñequita y la dio de golpes contra las paredes. Abriendo, por último, la ventana de su alcoba, la tiró por ella con violencia tan prodigiosa, que la pobre muñequita anduvo por el aire más de tres o cuatro minutos y fue al cabo a dar con su magullado cuerpo en el corral de palacio.
Прилетела она туда утром, и король, который имел обыкновение предаваться, не боясь ни бога, ни людей, серьезным излишествам, проснулся, объевшись, в приступе нездоровья, и, естественно, спустился во двор несколько облегчиться. Неизвестно, было то случайно или предопределено, но достоверно, что король приступил к необходимым действиям точно над куколкой. Llegó en esto la mañana, y el rey, que solía entregarse a los mayores excesos sin respeto a Dios ni a los hombres, se despertó harto mal de salud, y, como es natural, bajó al corral a desahogarse un poco. Se ignora si fue casualidad o providencia, pero es lo cierto que el rey se puso a hacer lo que era necesario justamente encima de la muñeca.
Только того и надо было! Потревоженная куколка яростно вцепилась в него зубами. Его величество решил, что это какой-то зверь, и выбежал, крича от неописуемой боли. Прибежали все придворные хирурги, но не могли освободить то, чем завладела куколка. Король орал до небес и с каждой секундой ему становилось все хуже. Королева-мать в безутешном отчаянии так ослабела, что пальцем ткни – и свалится. Стали уже опасаться за жизнь короля. Allí fue ella. La muñequita, incomodada, le agarró un bocado feroz. Su majestad creyó que era algún bicho y salió corriendo y gritando, porque le dolía lo que no es decible. Vinieron todos los cirujanos de cámara y no pudieron conseguir que la muñequita soltase su presa. El rey ponía el grito en el cielo y a cada momento se sentía peor. La reina madre estaba tan desconsolada, que se la podía ahogar con un cabello. Todos empezaron a temer por la vida del rey.
Тогда не нашли средства лучше, чем выпустить манифест, в котором объявлялось: получит несметную награду тот, кто исцелит короля, который, раскаявшись уже в своей нечестивой жизни, хотел бы пойти под венец, если Бог избавит его от этой болезни, и пообещать руку короля – не морганатический брак, а со всеми полагающимися прерогативами, – женщине, что сможет освободить его от сей ненавистной куколки, которая не дает ему воссесть на трон, удерживает в постели и заставляет испускать изо рта пену, подобно человеку, одержимому всеми дьяволами, вместе взятыми. Entonces no hubo más remedio que publicar un bando en el cual se decía que se darían los premios más exorbitantes al hombre que curase al rey y que éste, arrepentido ya de su mala vida, quería casarse, si Dios le sacaba con bien de aquella enfermedad, y prometía su mano de esposo, no morganáticamente, sino con todas las prerrogativas anejas, a cualquiera mujer que tuviese virtud bastante para libertarle de aquella odiosa muñequita, que no le dejaba tomar asiente en el trono y que le tenía postrado en la cama echando espumarajos por la boca, como hombre entregado a todos los diablos.
Не обязательно клясться, чтобы все поверили. Хлынул поток людей обоего пола: воспламененные такой неслыханной наградой, они приходили лечить короля, но все напрасно. В конце концов, наша бедная подруга, высмеянная хозяйка куклы, более ради милосердия и привязанности к королю (каковую питала, несмотря на желание короля ее соблазнить и выставить на позор, что у него не вышло), нежели ради намерения стать королевой, явилась во дворец благодетельным ангелом, погладила куколку, поговорила с ней нежно, – и кукла выпустила то, что держала так крепко. No hay que jurarlo para que todos lo crean. Era un diluvio de personas de ambos sexos las que, incitadas de tan enormes recompensas, vinieron a curar al rey; pero fue en vano; ninguna lo consiguió. Al fin, nuestra pobre amiga, la escarnecida ama de la muñeca, más por caridad y singular afecto que al rey tenía, a pesar del delito de éste en quererla seducir y en burlarse de ella, no habiéndolo logrado, que con intención de llegar a ser reina vino a palacio como un ángel bienhechor, tocó a la muñequita, la habló cariñosamente y la muñequita soltó lo que tan apretado tenía.
Благодарный король за такую услугу обвенчался с нашей подругой. Так восторжествовали ее добродетель и ее невинность. Тем, кто называл ее королевой в насмешку, пришлось назвать ее королевой всерьез. Добродетельная вдова сделалась принцессой крови, получив титул ее светлости. Первый камергер или придворный был вывалян в перьях, посажен на осла и изгнан из города. Что до куколки, остается лишь добавить, что она, свершив свою миссию, перестала разговаривать, кусаться и производить иные действия, кукле несвойственные. Но королева все так же бережно хранила ее, облачая в драгоценные одежды. Agradecido el rey, a tanto favor, se casó con nuestra amiga. Así triunfó su virtud y su inocencia. Los que por burla la llamaban reina, tuvieron que llamarla reina de veras. A la excelente viuda la hicieron princesa de la sangre, con título de alteza serenísima. Al primer chambelán o gentil— hombre lo pasearon por la ciudad, caballero en un burro y emplumado. Y en cuanto a la muñequita, sólo tenemos que añadir que, cumplida ya su misión, dejó de hablar, de morder y de hacer las demás operaciones impropias de una muñeca. La reina, sin embargo, la conservó cuidadosamente vestida con riquísimos trajes.

И даже сейчас, спустя много сотен лет, куколка хранится в кунсткамере той столицы, где происходили эти удивительные события, и путешественники могут сами в этом убедиться.

Aun en el día, después de tantos siglos como han pasado, la muñeca se custodia y muestra a los viajeros en el museo de antigüedades de la capital en que estas cosas acontecieron.
Viena, 1894.

*Спасибо made_of_honor за исправленную на этом месте глупость по непониманию.
Котище

Народное литературоведение

Неленивые пенсионеры, оставшись без работы, вооружаются лупой, вспоминают полузабытые буковы и перечитывают классику. Сделанными открытиями делятся с Академией Наук, с друзьями и соседями или держат при себе, чтобы плагиаторы не украли - диктуется сочетанием и борьбой славолюбия и старческой подозрительности.
В наше время появились еще и соцсети, так что ежели буковы не только читать, но и писать вспомнить, можно делиться с Урбом Эторбом, если он не успеет увернуться. Сегодня у нас сумасшедшие открытия любителя, найденные им в тексте "Пиковой дамы" одноименной повести АСПушкина.
Наверняка лишь ленивый не отмечал, что тройку и семерку - да и туза, как станет ясно из дальнейшего, - Германн (тут надо как-то скромно подчеркнуть, что автор понимает за два "н") знал задолго до всяческой старухи. Цифры "1", "3" и "7" у него в мыслях поселились давно и прочно. Припомним, чего он сам себе резонит, гуляя по городу после рассказа Томского*? А вот что: "Нет! расчет, умеренность и трудолюбие: вот мои три верные карты, вот что утроит, усемерит мой капитал и доставит мне покой и независимость!"
А откуда они взялись, эти цифры? Да из онанизма возле игорного стола. Не нравится это слово - назовем вуайеризмом. "Сильно занятый игрой" Германн смотрел, сколько человек ставит, сколько он получает при выигрыше - семпель, пароли, пароли-пе. Все просто. Поставил деньги, в первый раз получил свою ставку и еще столько же. Во второй раз - вчетверо. В третий раз - в целых восемь раз больше! Убрал свои кровные куда подальше и стоит, держит в руках чистую прибыль, пересчитывает. В первый раз получил один к одному, как очко на тузе. Во второй раз - три к одному, и в третий раз - семь к одному! Числа эти, один, три, семь, видятся перед глазами как карты... Германну, каждый свободный вечер торчащему возле стола, провожающему взглядом карты и деньги, давно уже они примелькались, давно и бессознательно выделялись из общего фона фосок и онеров. Один, три, семь. Туз, тройка, семерка. Естественно, эти числа и пришли Германну под поехавшую крышу после рассказа Томского - мастера балконов и пальм.
Ну, а переместил он их (простейшей циклической перестановкой) понятно почему - не может магический ритуал быть слишком простым, числа надо перетасовать. Причем так, чтобы ни одно на месте не осталось. Готово дело, теперь осталось только появиться старухе и, как теперь говорят, озвучить. Заодно и больную совесть подуспокоить упоминанием про Лизавету Иванну.
А рассказчик парижской истории сбрызнул из Великой Русской Литературы лет на сто с лишним, чтобы вынырнуть как из табакерки во второй столице, снова ставшей Первой. Только перед этим, сдается мне, заглянул он инкогнито в компанию "славного Чекалинского". Конечно, полубезумный Германн и сам мог обдернуться, но не в обычае "князя Павла" пускать такие вещи на самотек.

----------------------
*Тоже, кстати, интереснейший персонаж. Появляется без представления ("сказал Томский"), оказывается внуком Анны Федотовны (кстати, для любителей Анны-де-Бейль-на-шее-Карениной-маслопроливающей: надо бы старую графиню включить в цепочку), но не графом, а князем почему-то. Но даже не это интересно, и не то, с каким литературным мастерством рассказывает князь о бабушке в Париже, а вот что: откуда он знает все подробности? Бабушка, практически никому своей тайны не открывшая, детально пересказала внучонку разговоры с мужем и графом Сен-Жерменом? И как дедушка получил пощечину и был отправлен спать в другую комнату, и как потом счеты принес и показал издержки, и... Вряд ли. Так что, выходит, сам видел и балкон и пальмы? Не знаю, не знаю.
Котище

Народно-литературоведческое

А с этим вашим Дубровским ваще все непросто. Сперва пара цитат из представления заглавного героя и описания его возвращения в деревню:

...Он лишился матери с малолетства и, почти не зная отца своего, был привезен в Петербург на восьмом году своего возраста
...Дубровский знал сии места; он вспомнил, что на сем самом холму играл он с маленькой Машей Троекуровой, которая была двумя годами моложе его и тогда уже обещала быть красавицей.
...Через десять минут въехал он на барский двор. Он смотрел вокруг себя с волнением неописанным. Двенадцать лет не видал он своей родины...

Чуть-чуть арифметики в пределах знаний первоклассника. Уехал Дубровский в восемь лет, возвращается через двенадцать. Значит ему сейчас около двадцати лет. Маше Троекуровой, соответственно, восемнадцать.

А вот уже цитированное пару постов назад. Сам Кирила Петрович Троекуров, а он зря брехать не будет:

...но знаю наверное, что Дубровский пятью годами старше моей Маши и что, следственно, ему не тридцать пять, а около двадцати трех

Исправник, лицо официальное, подтверждает:
От роду 23 года, роста середнего...

(Однако Маше Троекуровой по-прежнему восемнадцать)

Сперва, как я это увидел, меня смутило такое расхождение. Может, не в каждом романе "время исчислено по календарю"? Но ведь не может быть такое, как у халтурщика, текст не вычитывающего, потому что гонит объем, да поскорее?
Потом пришло соображение, что это может быть совсем и не важно.
Просто сам по себе Владимир Дубровский - не человек, а функция. В разные моменты повести разная, а для разных функций нужны разные инструменты, а если один - то универсальный, настраиваемй. Как кукла-трансформер. То это гвардейский корнет, расточительствующий и мечтающий о богатой невесте, то гордый и независимый герой, без размышлений бросающий вызов могущественному магнату, то атаман шайки, держащий ее железной рукой, благородный разбойник, умеющий прокормить себя и своих без потери благородства, то гений имперсонации, изображающий скромнягу-учителя француза и ухом не ведущий, когда при нем его же обсуждают на якобы незнакомом ему языке. А то нетерпеливый юноша, сам проваливающий свою маскировку ради суммы существенно меньшей, чем он за нее отдал.
Вот таков Владимир. Все остальные описаны живо и оригинально, а главный герой не только общими местами изъясняется, но и описан ими же. В отличие от Троекурова или, скажем, князя Верейского. Когда надо для настроения, так ему двадцать, а как нужно, чтобы был он чуть повзрослее - пожалуйста, двадцать три.

*Я так думаю"(С)
Котище

Загадочное...

Насчет песни сирен и имени Ахилла сказано в эпиграфе у классика, но это же события очень давние, а может, и вообще не бывшие. У меня тут недавно вознико вопрос попроще с виду: кто ж обедать заезжал к Анне Савишне Глобовой? Я знаю, что все помнят, но на всякий случая под катом текст.

[хрестоматия]

– Надобно знать, что тому три недели послала я приказчика на почту с деньгами для моего Ванюши. Сына я не балую, да и не в состоянии баловать, хотя бы и хотела; однако сами изволите знать: офицеру гвардии нужно содержать себя приличным образом, и я с Ванюшей делюсь как могу своими доходишками. Вот и послала ему две тысячи рублей, хоть Дубровский не раз приходил мне в голову, да думаю: город близко, всего семь верст, авось бог пронесет. Смотрю: вечером мой приказчик возвращается, бледен, оборван и пеш – я так и ахнула. – «Что такое? что с тобою сделалось?» Он мне: «Матушка Анна Савишна, разбойники ограбили; самого чуть не убили, сам Дубровский был тут, хотел повесить меня, да сжалился, и отпустил, зато всего обобрал, отнял и лошадь и телегу». Я обмерла; царь мой небесный, что будет с моим Ванюшею? Делать нечего: написала я сыну письмо, рассказала все и послала ему свое благословение без гроша денег.

Прошла неделя, другая – вдруг въезжает ко мне на двор коляска. Какой-то генерал просит со мною увидеться: милости просим; входит ко мне человек лет тридцати пяти, смуглый, черноволосый, в усах, в бороде, сущий портрет Кульнева, рекомендуется мне как друг и сослуживец покойного мужа Ивана Андреевича; он-де ехал мимо и не мог не заехать к его вдове, зная, что я тут живу. Я угостила его чем бог послал, разговорились о том о сем, наконец и о Дубровском. Я рассказала ему свое горе. Генерал мой нахмурился. «Это странно, – сказал он, – я слыхал, что Дубровский нападает не на всякого, а на известных богачей, но и тут делится с ними, а не грабит дочиста, а в убийствах никто его не обвиняет; нет ли тут плутни, прикажите-ка позвать вашего приказчика». Пошли за приказчиком, он явился; только увидел генерала, он так и остолбенел. «Расскажи-ка мне, братец, каким образом Дубровский тебя ограбил и как он хотел тебя повесить». Приказчик мой задрожал и повалился генералу в ноги. «Батюшка, виноват – грех попутал – солгал». – «Коли так, – отвечал генерал, – так изволь же рассказать барыне, как все дело случилось, а я послушаю». Приказчик не мог опомниться. «Ну что же, – продолжал генерал, – рассказывай: где ты встретился с Дубровским?» – «У двух сосен, батюшка, у двух сосен». – «Что же сказал он тебе?» – «Он спросил у меня, чей ты, куда едешь и зачем?» – «Ну, а после?» – «А после потребовал он письмо и деньги». – «Ну». – «Я отдал ему письмо и деньги». – «А он?.. Ну, а он?» – «Батюшка, виноват». – «Ну, что ж он сделал?..» – «Он возвратил мне деньги и письмо да сказал: ступай себе с богом, отдай это на почту». – «Ну, а ты?» – «Батюшка, виноват». – «Я с тобою, голубчик, управлюсь, – сказал грозно генерал, – а вы, сударыня, прикажите обыскать сундук этого мошенника и отдайте его мне на руки, а я его проучу. Знайте, что Дубровский сам был гвардейским офицером, он не захочет обидеть товарища». Я догадывалась, кто был его превосходительство, нечего мне было с ним толковать. Кучера привязали приказчика к козлам коляски. Деньги нашли; генерал у меня отобедал, потом тотчас уехал и увез с собою приказчика. Приказчика моего нашли на другой день в лесу, привязанного к дубу и ободранного как липку.
........................

– И ты, Анна Савишна, полагаешь, что у тебя был сам Дубровский, – спросил Кирила Петрович. – Очень же ты ошиблась. Не знаю, кто был у тебя в гостях, а только не Дубровский.

– Как, батюшка, не Дубровский, да кто же, как не он, выедет на дорогу и станет останавливать прохожих да их осматривать.

– Не знаю, а уж верно не Дубровский. Я помню его ребенком; не знаю, почернели ль у него волоса, а тогда был он кудрявый белокуренький мальчик, но знаю наверное, что Дубровский пятью годами старше моей Маши и что следственно ему не тридцать пять лет, а около двадцати трех.


Конечно, можно возразить, что возраст и цвет волос скрывается гримом, париком, накладной бородой и проч. Ладно, примем, что Дубровский был еще и гениальным актером, мастером грима и перевоплощения - Дефорж у него как настоящий вышел. Но такой вопрос: когда же он, бродяга, успел и приказчика тормознуть в лесу, и к барыне заехать, ежели он все это время учит мальчика Сашу хорошим манерам и французским разговорам, сестрицу его - игре на музыкальном инструменте и все время на виду?

Придумывать новых лиц (да еще таких колоритных) из окружения Владимир-Андреича - Оккам не благословляет. И как тут быть?

Котище

Праздная мысль

Примечания бывают разные. Наверное, не объяснить непонятное, не дать перевод иноязычного слова, не объяснить упоминание исторических событий, не всем читателям известных, - это хуже, чем пояснять очевидное. И все же...
В издании "Педагогической поэмы" 2003 года вступительная статья, примечания и комментарии С. С. Невской. Такие точные, такие подробные и по делу, такая проделана огромная работа, что ничего, казалось бы, кроме респекта, выразить нельзя. Но вот:
-------------------------
43) Пушкин Александр Сергеевич (1799 -- 1837), великий русский писатель и поэт, родоначальник новой русской литературы, создатель русского литературного языка.
-------------------------
Как пишет последнее время в ФБ Юрий Васильев, "И не поспоришь".

Подобные же пояснения к упоминаниям Карла Маркса, Наполеона, Павлова, Петлюры, Троцкого (не удержусь, приведу: (Троцкий Лев Давыдович (1879 - 1940) - партийный деятель. В 1929 г. эмигрировал, убит в Мексике). *Прекрасно все, но особенно мне нравится это "убит в Мексике". Видимо, в пьяной драке*).


Но вот в другом месте другой комментарий, вызывающий действительно лютое уважение. Рассказ Чехова "Произведение искусства" - как благодарный пациент преподнес доктору бронзовый подсвечник с невероятно фривольными скульптурами ню. Начинается он так:

Держа под мышкой что-то, завернутое в 223-й нумер «Биржевых ведомостей», Саша Смирнов, единственный сын у матери, сделал кислое лицо и вошел в кабинет доктора Кошелькова.

Казалось бы, какая разница, что там во что завернуто? Но вот примечание

Стр. 447. ...223-й нумер «Биржевых ведомостей»... — Здесь печаталось продолжение фельетона «В мире художников — роман из парижской жизни Эмиля Золя» — о печальной судьбе художника, увлекавшегося изображением обнаженного женского тела.

Нашелся человек, который не только зацепился глазом за эту деталь (казалось бы, случайную), но и сумел раскопать, что там было в этом номере и как это соотносится с рассказом.

Вот тут уже респект без оговорок.
Котище

Исторические места. То есть географические

Мотаясь на велике под лучевую мешалку (там меня радостным гыгыканьем приветствуют охранники на парковке, ибо мало кто из пациентов ездит этим способом, но сейчас не об этом), я изучил науку расставанья такие интересные ебеня, как Котляковские и Варшавские проезды и переходы по дворам и рынкам между ними. Здорово интересно, и путь сокращает более чем на километр, но не о том сейчас речь. Я нашел! Нашел место, где случилось трагическое событие, о котором лет десять назад гудел весь рунет.
Фортинбрас
Где место происшествия?
Горацио
Какого?
Печали небывалой?
Collapse )
Котище

Эквивалентные формулировки

В математике совершенно все равно, какое выбрать из эквивалентных форм высказывания. 
В политике, как известно, это не так. Все мы когда-то знали назубок, что Сталин - это Ленин сегодня, но попробовал бы кто сказать, что Ленин - это Сталин вчера!
Вот мне последнее время то и дело приходит на ум один вопрос: Если оргазм - это маленькая смерть, то можно ли сказать, что смерть - это большой оргазм?